Реклама



Рефераты по философии

Философия французского просвещения

(страница 3)

В-третьих, в качестве природного явления рассматривается и душа человека. Декарт, как мы помним, полагал, что механическими закономерностями можно объяснить все явления природы, даже жиз­недеятельность животных (это своеобразные машины), все, кроме способности человека мыслить. Поэтому7 он и ввел понятие мыслящей, или духовной, субстанции, которая полностью противоположна суб­станции материальной. Возражая Декарту, врач-философ Ламегри оза­главил одну из своих книг «Человек-машина», в которой ]шсал, ссы­лаясь на свою медицинскую практику1, что душа - это лишенный со­держания термин, которым можно пользоваться только для обозначе­ния той части нашего организма, которая мыслит, т. е. мозга. Душа в представлении французских философов - это не что иное, как способ­ность человека чувствовать и мыслить, вытекающая из специфическо­го строения его тела. Стало быть, это не самостоятельная субстанция. никогда нг дглали людей лучшими» (Гельвеции). Просветители счита­ли, что церковь воспитывает трусов, поскольку проповедует послуша­ние, фана:гиков. поскольку преследует инакомыслие, что она уничтожа­ет разум, поскольку предписывает пастве веру в незыблемые формулы догматики Борьба против церкви была и борьбой против авторитарного мышления, несовместимого с главным принципом Просвещения -«имейте мужество пользоваться своим собственным умом». Столь лее резки суждения о другом «воспитателе» общества - государстве. Рас­сматривал ргвличные исторические формы деспотических государств (Ассирия. Вавилон. Персия, Римская империя. Османская империя и пр.), философы всегда имели в виду свою Францию, попавшую под иго тирании. Суть деспотического правления повсюду7 одинакова: судьба общества находится в руках одного человека. Общество оказывается расколотым на бюрократическую верхушку, придворных льстецов, оза­боченных только тем, чтобы удержаться на своих местах, и массу бес­правных рабов. Там, где нет слободы, нет места главной гражданской добродетели - стремлению действовать на благо общества. Следствие деспотизма - всеобщее равнодушие к общественному благу. Таковы плоды непросвещенного воспитания.

Так, на сцене появляется миссионер Разума - Просветитель, при­званный улучшить нравы, изменить общественные порядки и сделать людей счастливыми. Создание светской этической теории было не­простой задачей. Религия, против которой так резко выступили фило­софы, заключала в себе священные, богоустановленные и потому не­зыблемые нормы морали. Тогда (как, впрочем, и теперь) подавляющее большинс'гво людей считало, что без веры не может быть и доброде­тели. «Если Бога нет, то все дозволено», - скажет Достоевский. Вот почему Вольтер, Монтескье, Руссо, как и многие другие идеологи Просвещения, полагали, что независимо от того, верно или ложно христианское вероучение, религия нужна обществу для сохранения порядка. Вера в карающего и вознаграждающего Бога заставляет лю­дей воздерживаться от дурных поступков и побуждает к добродетель­ным. Именно это имел в виду Вольтер, когда говорил: «Если бы Бога не было, его следовало бы вьцд'мать». Вера в Высшего Судью несет утешение страждущим и является уздой для властвующих. Эти сооб­ражения стали еще одним аргументом в пользу деизма. Атеизм же -привилегии разумных и образованных людей, это мировоззрение не годится для большинства, ибо большинство вовсе не разумно.

Философы-материалисты высказывались за полное отделение «царства морали» от «царства религии», поскольку «они несовместимы и их интересы не могут слиться» (Гольбах). Они хотели развгять расхо­жие представления о том, что атеизм поро;кдает вседозволенность, и до­казать, что общество атеистов может быть нравственным. Проштудиро­вав Библию, Гольбах пришел к выводу, что христианство имеет «две морали». «Первая мораль» - это обязанности человека по отношению к Богу и церкви - искренняя вера, отказ от своей воли и повиновение свя­щенным авторитетам, исполнение обрядов и чтение молитв, аскетиче­ские ограничения. «Вторая мораль» - это нравственные императивы, призванные регулировать отношения между людьми, - не убивай, не кради, не лги, не прелюбодействуй, уважай родителей, не притесняй слабого, люби ближнего. Нужно быть безумцем, чтобы не видеть зна­чимости этой «второй морали» для совместной ;кизни людей, для благо­получия общества. Как свидетельствует Библия, жития святых и исто­рия церкви, «вторая мораль» то и дело приносится в жертв}1 «первой». Разве церковь не убивала иноверцев, еретиков, ученых, разве не стреми­лась к обогащению? Почему сам Бог, как видно из Библии, попирает им самим установленные законы? Почему, например, царь Давид, один из героев книги Гольбаха «Галерея святых», который был коварным лже­цом, распутником и душегубцем, почитается как герой веры? Какова общественная польза аскетических подвигов отшельников и монахов? В глазах просветителей «вторая мораль», и только она, является подлин­ной моралью, поскольку добродетель в их представлении - з>то все, что служит общественному благу и делает людей счастливыми в их единст­венной земной жизни. И она совсем не нуждается в «первой». «Чтобы постичь основы морали, людям нет необходимости ни в богословии, ни в откровении, ни в богах, для этого совершенно достаточно простого здравого смысла», - считал Гельвеции. Здравый смысл - вот иредпо-сылка добродетельного поведения.

Для утверждения добродетели совершенно недостаточно нравст­венных проповедей, высокопарных призывов вроде «любите ближне­го», «жертвуйте собой ради общего блага». Конечно, всегда были и будут люди, способные к альтруизму и самопожертвованию (напри­мер, герои римской истории Катон и Брут, на которых так .побили ссылаться просветители), но это подвижники-одиночки. Большинство вовсе не таково. Поскольку же речь шла о морали для большинства, необходимо было найти для нее более надежное основание, чем альтруизм или чувство долга. Таким основанием был признан личный ик херес. Антором теории личного интереса стал Гельвеции, чья книг «Об уме» была сожжена по решению парижского парламента. Ему не обходимо было разрешить общую для всех этических учений пробле му: каким образом может быть согласован интерес индивида с интере сом общества. Согласно Гельвецию человек - это эгоист, каждый лю­бит себя и безразличен к другим. Любовь к себе естественна, как есте­ственно чувство самосохранения, она проистекает из самой природы человеческого существа: обладая физической чувствительностью, т. е. испытывая боль и удовольствие, мы, естественно, стремимся к удо­вольствию и сторонимся страданий. Себялюбие, которое обычно осу­ждается как нечто низкое и отвратительное, в действительности эти­чески нейтральное явление, поскольку это явление природы. Все че­ловеческие поступки и отношения строятся на этом фундаменте, каж­дый стремится к собственному удовольствию, пользе и выгоде, т. е. преследует личный интерес. Ради собственного удовольствия мы лю­бим и дружим. Вовсе не бескорыстна и честность, поскольку посту­пающий честно и справедливо рассчитывает на уважение окружаю­щих, а у];ажгние дает ему возможность влиять на людей, извлекая из этого выгоды и преимущества. Даже в обществе люди объединяются из-за любви к себе, понимая, что этот союз им выгоден. Здравый смысл подсказывает члену сообщества: целесообразнее поступиться частью своих интересов, чем добиваться своей выгоды .любыми сред­ствами, лучше ограничить себя в чем-то, чем потерять все. Так здра­вый смысл преобразует грубый эгоизм в эгоизм разумный. Высшей нравственной задачей оказывается не воспитание альтруизма во имя призрачного общего блага, а воспитание разумного эгоизма во имя пользы каждого. Гельвеции становится родоначальником утилитариз­ма, философского направления, которому суждена была громкая по­пулярность в следующем столетии.

Попытка Гельвеция увязать добродетель с корыстью вызывала негодование Руссо: «Каждый, говорят, содействует общему благу из-за своего интереса. Но откуда же происходит то, что справедливый содействует ему в ущерб себе? . Личным интересом можно объяснить лишь поступки злых . Не из корысти вытекает нравственность, она -результат врожденной любви к другим .людям и к справедливости». Дидро иронизировал: сам господин Гельвеции, оставивший доходное место генерального откупщика ради .любви к истине и беспокойной

12345

Название: Философия французского просвещения
Дата: 2007-05-31
Просмотрено 8773 раз