Реклама



Рефераты по философии

Соловьев

(страница 4)

Теория мирового единства

Теория мирового единства – наиболее синтезирующий и устойчивый раздел системы Соловьева. Она излагается главным образом в следующих сочинениях: неопубликованный трактат «Sophie» Соловьев ставит задачу соединить христианскую телеологию с естественнонаучным и философским эволюционизмом в последовательном финализме (являясь в этом отношении предшественником П. Тейяра де Шардена, создавшего во многих чертах сходную систему). Склонность Соловьева к эволюционным идеям объясняется не только их научной авторитетностью, что было немаловажно для принципиального врага обскурантизма. Эволюционизм входил в самую сердцевину соловьевского построения как орудие его теодицеи. Разделяя, общехристианский взгляд на природный космос как на результат божественного творчества, Соловьев отказывался признать это творение совершенным и готов был «оправдать» его только в качестве идущего к совершенству. Эмпиричное состояние материального мира постоянного ощущается Соловьевым как извращенное и хаотизированное. «Грубая кора вещества» (косность), временная и пространственная разорванность, механическая причинность воспринимается им как тюрьма для всей твари, а не только для человека. У Соловьева было ослаблено библейско-христианское переживание бытия как дара и блага самого по себе, философски оформленное томизмом (связь с которым, однако, у Соловьева несомненна). Он трактует «акт творения» в духе мистического пантеизма Шеллинга как некое выпадение из лона Абсолюта, прискорбное поначалу, но оправданное в итоге «предвечного плана». Элементы гностицизма и романтичная рецепция платонизма сплетены здесь с христианским чаянием «нового неба и новой земли». Сострадание Соловьева с космически-неустроенной твари (природе) возвышается до нравственного пафоса, тем более что философ исповедовал своеобразный гилозоизм и панпсихизм. Кантовские «вещи в себе» (иногда – с лейбницевыми монадами, иногда – с атомами Демокрита) потому и не «переходят» целиком в «вещи для нас», что остаются «для себя» самобытными существами, живыми деятелями и одушевленными средоточиями динамичных сил (ср. с блаженством и страданием атомов в «монизме» и «космической этике» Циалковского). Личностно-собирательное единство этих живых элементов творения определено Соловьевым в мифопоэтическом понятии «души мира» (с прямой ссылкой на платоновского «Тимея»). Мифопоэтический элемент космогонии Соловьева ярче всего выражен в его неопубликованном юношеском трактате, но никогда не выветривается вполне, хотя гностичные и каббалистичные термины вытесняются теологическими и философскими. Учение о душе мира – самое темное место в соловьевской конструкции вселенского процесса. Иногда он отождествляет ее с Софией, иногда, стремясь избавиться от пантеизма, усматривает в ней противообраз Софии, к воссоединению, с которой и стремиться мировая душа, и дает ей имена: первая тварь, materia prima, мать внебожественного мира, душа хаоса, земля; то наделяет ее полноценными атрибутами личности (свободой воли), то характеризует ее как бессознательно реализуемую лишь в человеке – «…центре всеобщего сознания природы» В общем, важно, что не божество, а мировая душа является для Соловьева непосредственным деятелем космического процесса, космическим художником, воспроизводящим зиждит. воздействия абсолютных идеи неадекватно, так сказать, методом проб и ошибок, с катастрофичными уклонениями на каждой стадии. Постулируя этого космогонического деятеля, Соловьев, т.о., удваивает традицию, христианскую концепцию мировой истории: фазы космогонии (от равнозначащего творению ниспадения мировой души в хаос до появления человека) предшествует соответственно фазам человеческой истории (от «грехопадения» до воплощения Логоса); создается грандиозная первобытная мистерия – диалог «первой твари» с богом. Именно издержками ее свободы Соловьев объясняет муки природной эволюции. Оси, этапы космогонии, по Соловьеву: собрание хаоса в первичное единство силой всемирного тяготения, которому Соловьев, следуя теологическим идеям Ньютона, приписывает мистический характер, - это первая «материализация» мировой души (ибо чистый хаос для Соловьева, как и для античного идеализма, - несущее, «меон»); затем гармоничное расчленение и более интимное воссоединение вселенского тела свето-электромагнитными силами (т.о., для Соловьева, как и для позднейшего физического идеализма, в основе мира лежит энергия); возникновение жизни как органичного единства новообразованной материи и световой силы; и, наконец, появление человека. Т.о., ряд «повышения бытия» есть вместе с тем ряд вех собрания Вселенной, ее приближения к всеединству. Этим вехам придается сакральное значение – как цепи «преобразовательных теофаний», т.е. предварительное воплощение божеств, премудрости в ответ на смутные порывы мировой души. Соловьев подводит итог своей космогонии в чеканных поэтических формулах. Именно эти мотивы творчества Соловьева более всего свидетельствуют о его художественном даре и специально художественной окраске его религиозно-философского мышления. В прямой связи с космогоническим построением Соловьева находится важнейший аспект его антропологии – учение о мессианском призвании человека как возделывателя и устроителя природы, ее освободителя и спасителя («теурга»). Именно это учение придает космогонии Соловьева финалистический характер. Человечество, по определению Соловьева, есть «богоземля», посредник между божеством и природой. Софиология Соловьева иногда строится как теологическое доказательство существенной причастности человека божественному миру. София – вечно женственное начало божества, собирательное мистическое тело Логоса – есть вместе с тем и идеальный совокупный человек. Т.о., человек, генетически являясь вершиной природной эволюции, онтологически первичен. Человеческое сознание, способное вместить в себя все, уже содержит форму всеединства. С другой стороны, человек своею телесностью коренится в материальной стихии бытия. В соответствии со своим посредническим положением человек призван перерождать и видоизменять внебожественную природу до совершенной ее интеграции (т.е. до одухотворенности). «Подчиниться богу и подчинить себе природу, чтобы спасти ее – вот в двух словах мессианический закон». «Грехопадение», т.е. стремление овладеть мировым целым собственными силами, и его результат в природном мире – злокачественная реакция хаотической подосновы – отсрочили царственное призвание человека, но не упразднили это призвание. Космическая задача становится исторической. Единство бога и внебожественного мира, возглавляемого человечеством, выступает

теперь у Соловьева как цель мировой истории.

Историософия

Смысл истории, по Соловьеву, - трансцендировать самое себя и вывести одухотворенное и облагороженное человечество в преддверие божества. Достижение этой цели осложняется греховностью человеческой натуры. Соловьев обращается к заимствованию из английского богословия концепции «трех искушений», развившейся из экзегенического рассмотрения евангелистского эпизода об искушении Христа сатаной. По убеждению Соловьева, именно три искушения – «искушение плоти», «искушение духа» и «искушение власти» – суть основное зло человеческого общежития и основные препятствия, стоящие между эмпирическим человечеством и грядущим богочеловечеством. В трактовке проблемы «третьего искушения» Соловьев более всего сближается с творческим миром Достоевского (сравнение с легендой о Великом Инквизиторе). Если это реализует себя в истории искушением, то противостоящее ему божество реализует себя силою откровения. Акты откровения совершаются в истории, диалектически сообразуясь с уровнем развития человеческого сознания и стимулируя это развитие. Т.о., историю развития человеческой культуры Соловьев мыслит как непрерывный диалог между сознанием совокупленного человечества и божественного разумом. Согласно Соловьеву, существует три ступени откровения: 1) Естественное (непосредственное) откровение, подводящее к познанию чисто внешнего мира, природы. В сфере его находятся языческие верования, а в новое время – опытные науки и материалистические учения. 2) Отрицательное откровение, в котором Абсолютное обнаруживается как сверх природное Ничто, противопоставленное природному миру. Ему соответствует пессимистические и аскетические мировоззрения; древнейшим и самым законченным его выражением является буддизм. 3) Положительное откровение, в котором Абсолютное представляет как таковое. Оно открылось ветхозаветному сознанию (абс. личность бога) и теоретическому эллинскому разуму (абс. Строй бытия – Логос). Но лишь в личности и учении Христа совокупное человечество получило всю полноту положительного откровения. В этой богочеловеческой личности полнота положительного откровения гармонизирована с полнотой реализации благих потенций человеческой природы. Земной путь Христа мыслится как кульминация не только исторического, но и вселенского процесса.

12345

Название: Соловьев
Дата: 2007-06-05
Просмотрено 6480 раз