Реклама



Рефераты по философии

Проблемы самопознования в философии Фихте

(страница 4)

Основное же внимание при сравнении материализма с идеализмом Фихте уделяет вопросу о теоретической обоснованности свойственных им решений вопроса об отношении мышления к бытию. Отрицание Фихте материалистического решения исчерпывается единственным соображением, которое совершенно неубедительно при непредвзятом подходе к нему: неясно, как возможен переход от бытия к мышлению. Высказано это соображение в предельно абстрактной форме, без малейшей попытки сделать критические замечания в адрес материалистических учений XVIII в., выдвигавших солидно обоснованные естественно-научными данными объяснения того, как от неорганической материи совершался переход к органическому миру , в ходе развития которого возник человек, обладающий способностью мыслить и во все большей мере реализующий эту способность на протяжении существования людского рода. Что касается идеалистического положения о переходе мышления в бытие, то в «наукоучении» много места занимают очень изобретательные, но тоже, в сущности, неубедительные рассуждения, призванные показать «очевидность» такого перехода.

Если кантовский анализ мышления направлялся на такие его проявления, как математические, естественнонаучные и философские теории, то внимание Фихте направлено прежде всего на живой процесс индивидуального мышления, обращенного на самые обыденные вещи окружающего мира, например на стену аудитории, в которой читались фихтевские лекции. Предлагая своим слушателям помыслить эту стену ,Фихте затем приглашал их сделать предметом мысли предшествующий акт своего мышления. Призыв «мысли себя и подмечай, как ты это делаешь», уточнялся указанием: «Вникни в самого себя; отврати свой взор от всего, что тебя окружает, и направь его внутрь себя — таково первое требование, которое ставит философия своему ученику. Речь идет не о чем-либо, что вне тебя, а только о тебе самом» (61. 1. 513, 413). Фихте придавал кардинальное значение осознаваемому при этом факту, что мышление, являющееся субъективной деятельностью, может делать своими объектами также собственные акты. Необоснованно стирая грань между такого рода объектами и объектами как внешними вещами, Фихте утверждал, что ему удалось показать «очевидность» перехода мыслительной субъективности в принципиально любую объективность и что это именно переход мышления в бытие. В действительности же Фихте идеалистически сводил бытие к мышлению и только за счет произведенной дезобъективации бытия создавал видимость его порождения мышлением субъекта.

Кант высказывая свое мнение об этом основополагающем аспекте теоретической философии Фихте, заявил, что «чистое наукоучение есть………только логика , которая не достигает с своими принципами Материального объекта 'познавания , но отвлекается от содержания этого последнего . стараться выковать из асе некоторый реальный объект было бы напрасным, а потому и никогда не выполнимым трудом .». Вынужденный также в целом определить свое Отношение к «наукоучению» в связи с утверждениями Фихте , что его «система не что иное, как система Канта, т. е. Она содержит тот же взгляд на предмет» и отличается от кантовской лишь способом изложения. Кант публично назвал «фихтевское наукоучение совершенно несостоятельной системой», которую неверно рассматривать как «подлинный критицизм». Кант писал поэтому о своем твердом намерении «отгородиться от всякого участия в этой философии». Это «отлучение» себя от «критической» философии ее патриархом Фихте остроумно дезавуировал посредством обнародования выдержки из ранее полученного им письма Канта, который писал, что вследствие преклонности его возраста он видит себя способным работать «почти исключительно только в практической сфере» и предоставляет «другим дело тонкого теоретического умозрения .». То, что в этом кантовском письме могло быть просто вежливым и тонко ироничным выражением несогласия с «умствованиями» Фихте , последний интерпретировал в том выгодном для себя смысле, что «Кант, достигнув после полной трудов жизни преклонного возраста, признает себя неспособным вникнуть в совершенно новые умозрения» (61, 1. LXI—LXII, 410,XIV). На деле же Кант при обсуждении фихтевских попыток вывести объективное из субъективного выказал большую проницательность и трезвость философского суждения, чем его оппонент, находившийся в расцвете своих умственных сил. Важно, что в ходе этой полемики было достаточно четко определено существенное отличие фихтевского последовательно идеалистического решения основного вопроса философии от дуалистического решения этого вопроса Кантом. Это способствовало осознанию того факта, что фихтевское -«наукоученне» представляет собой качественно новую форму идеализгла по сравнению с кантовским «трансцендентальным идеализмом».

При обосновании и последующем развертывании тезиса о переходе от мышления к бытию Фихте в модифицированной форме восстанавливал два краеугольных положения прежней «метафизики», отвергнутых Кантом как несостоятельные. Во-первых, это положение об интеллектуальной интуиции как действительном и фундаментальном средстве философского познания. «Интеллектуальное созерцание , утверждал Фихте, — есть единственно прочная точка зрения для всякой философии. Исходя из нее и только исходя из нее, можно объяснить все, что происходит с сознанием». Во-вторых, это положение о чистом разуме как надежном и единственном подлинном созидателе философского знания. «Я,—писал Фихте,—должен в своем мышлении исходить из чистого Я и мыслить его как абсолютно самодеятельное , неопределенное через вещи, а определяющее вещи» (61, 7.456). Провозглашение определенности всех вещей «я» означало вместе с тем обоснование их познаваемости для мышления. Наряду с кантовским дуализмом Фихте посредством идеалистического монизма преодолевал и кантовский агностицизм. Все это вместе взятое, вело к тому, что фихтевский «критицизм» , в отличие от кантовского, оказался восстановителем идеалистической «метафизики» и сам выступил как ее обновленное проявление.

Три «основоположения». Утверждение об абсолютной самодеятельности и самоопределяемости мыслящего «я» представляет собой первое из трех основоположении , в которых выражается фихтевское наукоучение. Помимо только что рассмотренного подхода к этому основоположению , у Фихте имеется также другой, более теоретичный подход, имеющий значение обоснования. В нем исходным пунктом являются высказывания тождества: А есть А, или А = А. По Фихте , способность «я» к таким высказываниям может быть понята только как следствие того, что само «я» тождественно себе, что «я» есть «я», «я» = «я». Фихте настаивает на том) что в свою очередь понять эту самотождественность «я» можно лишь как результат того, что оно само себя полагает , само себя созидает. Из этого положения выводится следующая, наиболее адекватная формулировка первого основоположения: «Я полагает Я».

Фихте указывает , что самополагание «я» неотделимо от его самопознания, так что для «я» характерна двуединая деятельность : созидательная (именуемая «практической») и познавательная (именуемая «теоретической»). Вводя понятие практики в саму свою теоретическую философию, Фихте ставит важную гносеологическую проблему единства теории и практики в процессе познания. Однако как постановка, так и решение этой проблемы идеалистически мистифицированы в «наукоучении». К фихтевской и другим аналогичным трактовкам в немецкой классической философии активности сознания относится замечание К. Маркса, что идеализм разрабатывал вопросе деятельной стороне сознания «только абстрактно, так как идеализм, разумеется, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой» (1, 3. 1).

Глубокую содержательность первому основоположению придает рассмотрение Фихте в его рамках такого взаимодействия субъекта и объекта, которое фактически включает в себя объективную реальность. Правда, вначале Фихте отдает обильную дань своей установке на выведение объективности из мыслящего «я», относительно которого он заявляет, что «Я должно быть рассматриваемо не как чистый субъект, как его до сих пор почти везде рассматривали, а как субъект-объект .». Согласно Фихте, в этом «я» «субъективное и объективное слиты . воедино» потому , что в своем созерцании «Я полагает необходимо самого себя .». Фихтевское утверждение об изначальном единстве субъекта и объекта как ключе к пониманию последующей «связи между субъектом и объектом» вошло в состав и других идеалистических учений немецкой классической философии, как фундаментальное положение.

1234567

Название: Проблемы самопознования в философии Фихте
Дата: 2007-06-06
Просмотрено 11092 раз