Реклама



Рефераты по философии

Некоторые аспекты жизни и философии В.В. Розанова

(страница 2)

Розанов – необыкновенно оригинальный мыслитель. Он оказал заметное влияние на настроение русского декаданса, на поэтов-символистов, предложил концепцию «интегрального понимания»: путем сочетания умозрения и опыта можно преодолеть антагонизм между философией и наукой.

Осмысление его жизненного и творческого пути – через понимание социально-духовных корней. Он – часть русского мещанства (по С.Носову мещанство русское, это не пошлость и бездуховность. Русское мещанство есть душевное неспокойствие, обнажающее человеческую натуру, суть; оно порождало лихорадку неутоленных стремлений, беспокойство духа, стремление жить не по шаблону). Розанов не принимал никакой официальности, чуждался славы, так как считал ее формой душевного покоя, неподвижности, за которой вырождение и небытие.

Иванов-Разумник говорил о Розанове, что он «играет роль юродивого русской литературы»

А С.Носов дополняет: «Юродивый – как человек экстаза, крайности – как бы искупал свою дерзость внешним убожеством поведения, показной убогостью своего облика….

В общественно-литературном поведении Розанова были элементы кривляния, которое выполняло защитную функцию, служа доказательством непреднамеренности, отсутствия злого умысла в Розановских «пощечинах» общественному вкусу». Розанов стремится предельно насытить свое творчество всевозможными реалиями жизни – подробностями, частностями, интимными деталями, считает бытовое, внешне незначительное, как раз главным».

Розанов – писатель открытого типа, сообщающий все о себе, но чем более сообщает, тем менее становится ясен. Взгляд на себя – совсем со стороны – одиночество. Весь Розанов, вплоть до мельчайших граней его личности, именно таков – неясен, загадочен, интригующе изменчив. Розанов порой напоминал человека, идущего к истине пешком, останавливающегося на каждом приветливом пригорке, подолгу разглядывающего каждый смеющийся среди камней ручеек…. Розанов предвидел нашу усталость от стремления вперед или (скорее последнее), устал от этого стремления раньше других, раньше культуры и цивилизации в целом…Розанов учит вглядываться в жизнь, не спешить, избегать прямолинейности и доверять лишь окольным путям к своим целям. Он чуток к деталям, оттенкам, мельчайшим изгибам жизни и советует присматриваться к ним, поскольку нередко именно они решают все.

Такой подход ко всему – розановщина, в основе которой великая и стихийная чуткость, Розанов как писатель начался с умения выразить эту чуткость, с умения рисовать словами. Чуткость хвалят у тех, кто уже овладел ею как тонким инструментом для оперирования тела жизни. Но чуткость может и погубить, вынудить к страшной непоследовательности. Розанова чуткость доводила и до неудач. Она – антипод трезвой логики… Подразумевает чуткость и своего рода сон разума, его недейственность и слабость, обостряясь (отсюда и родственность чуткости с детскостью) именно тогда, когда чутье, предчувствие, подсознательное ощущение заменяют человеку выкладки рассудка. Ассоциация для Розанова – опора познания.

Розанов не принадлежит к числу «статических» писателей, тех, чье творчество, а чаще всего и личность неизменны, не подвержены метаморфозам или не способны к ним. Составить итоговые представления об идеях и воззрениях Розанова на редкость сложно: к некоему общему знаменателю они не сводятся, а скорее, сосуществуют, как лики розановского творчества, заставляя исследователей кружить среди противоречий или привносить в багаж идей Розанова формальное единство. У каждого, сколько-нибудь значительного автора есть своя концепция литературы, своего рода «хартия», которая может претерпевать различные изменения, но в основе остаётся. Этого не скажешь, однако, о Розанове. У него не было «хартии», как системы с твёрдыми «да» и вполне определёнными «нет». У него своё, розановское понимание концепции, при котором «да» и «нет», «правое» и «левое» сосуществуют, вернее сказать «да» не всегда «да», а «нет» отнюдь не означает обязательно «нет». Сама личность философа соткана из противоречий. Концепция Розанова (если вообще можно говорить о «концепции» аконцептуального писателя) была направлена против «литературного шаблона», позитивизма и вообще всех «правил».

Альтернативность мышления Розанова запечатлена в диалоге с предполагаемым оппонентом:

- Сколько можно иметь мнений, мыслей о предмете?

- Сколько угодно… Сколько есть «мыслей» в самом предмете, ибо нет предмета без мысли, и иногда без множества в себе мыслей.

- Где же тогда истина?

- В полноте всех мыслей. Разом. Со страхом выбрать одну. В колебании.

- Неужели же колебание – принцип?

- Первый в жизни. Единственный который твёрд. Тот, которым цветёт всё и все живет. Наступи-ка устойчивость – и весь мир закаменел бы, заледенел.

«Форма: а я – бесформен. Порядок и система: - а я бессистемен и даже беспорядочен. Долг: - а мне всякий долг казался в тайне души комичным и со всяким «долгом» мне в тайне души хотелось устроить «каверзу», «водевиль».

Гиппиус о Розанове: «Невзрачный, роста среднего, широковатый, но худощавый, суетливый, не то застенчивый, не то смелый. Говорил быстро, скользяще, не громко, с особенной манерой, которая всему, чего бы он ни касался, придавала интимность (свободу поведения, открытость), делала каким-то шепотным». «….для него всякое человеческое общество - чужой монастырь. Он в него пришел со своим уставом».

Павел Флоренский: «Существо его – богоборческое; он не приемлет ни страдания, ни лишений, ни смерти, ему не надо искупления, не надо и воскресения, ибо тайная мысль его – вечно жить, и иначе он не воспринимает мира».

Н. Бердяев: «Р. один из самых необыкновенных, самых оригинальных людей, каких мне в жизни приходилось встречать».

Владимир Соловьев назвал его «Иудушкой Головлевым». «Для своей собственной эпохи Розанов был своего рода гениальным скандалом, устроенным в мире нравственности и религии очень изысканно и утонченно».

После Октября 1917 года стали ходить слухи о расстреле Розанова. Л. Троцкий: «Розанов был заведомой дрянью, трусом приживальщиком, подлипалой».

М. Горький: «Один из крупнейших мыслителей русских, он не скрывал своей антипатии к делу мысли, науки. Враг социальных потрясений, он признавал, что революция права. Религиозный человек, не страшился богохульства; моралист, выступал против нравственности.»

Метафизика личности Р. – ярчайшая страница в истории русской (и мировой) культуры. Все творчество Р. охвачено субъективным духом, и через все его полотно отмечено постоянством присутствия автобиографических мотивов. Апогеем включения конкретной исторической авторской личности в творческие формы стали «Уединенное», «Опавшие листья», «Сахарна», «Мимолетное», «Апокалипсис нашего времени»

Все эти книги названы «жизнью души».

Тема России в творчестве Розанова

Национальное в его творчестве и личности есть нечто почти физиологическое, некая неуничтожимая эмоционально-психологическая русскость. В «Опавших листьях» Розанов писал: «Счастливую и великую Родину любить не велика вещь. Мы ее должны любить именно когда она слаба. мала, унижена, наконец глупа, наконец даже порочна. Именно когда наша «Мать» пьяна, лжет и вся запуталась в грехе – Мы и не должны отходить от нее». Любовь такого рода (не обязательно к Родине ) – не есть любовь-обладание, любовь-гордость и даже любовь, как достояние души. Это любовь-сострадание и любовь-несчастье.

Иванов-Разумник, яркий представитель неонародничества начала 20 века, не только непримирим к обшеству социального неравенства, но и восторженное жизнелюбие, яркие краски и сильные страсти. В этом последнем отношении Иванов-Разумник встретил в Розанове родственную душу, человека, также не любившего казенную жизнь, помышлявшего о пиршестве плоти и духа, о свободе.

Другая особенность Розанова– удивительная чуткость к национальным, преимущественно русским проблемам, к жизни простой русской семьи. Для него Россия – мать. Он писал о России в период начавшегося упадка страны. Чем горше рисовалась ему судьба родины, тем острее он переживал свою сопричастность ей. Розанов с удивительной полнотой подметил трагические стороны бытия русского народа в целом и мельчайшие частицы его соборности – семьи, индивидуальной, интимной жизни, неповторимой, неизведанной. «Апокалипсис нашего времени» – повествование о хозяйственном и моральном развале России. «Апокалипсис» несет в себе предчувствие приближающегося конца – для Розанова гибнет не Россия только, гибнет цивилизация – «странная, стонущая цивилизация» Христа, заканчивается христианская история. Христос становится для него олицетворением нигилизма, а христианство – религией смерти, ибо, согласно Розанову, Христос проповедовал не дело, а аскетизм, уход от мира, отчаяния.

123456

Название: Некоторые аспекты жизни и философии В.В. Розанова
Дата: 2007-06-07
Просмотрено 8246 раз