Реклама



Рефераты по философии

Метафора Рикёра

О проблематике символа и метафоры

Символ в психоанализе. Метафора в широком смысле - это символ, нечто способное к двойному смыслу. Поэтому необходимо начать рассмотрение с того, как Рикёр обосновывает двойной смысл и двойной язык. В своей работе “Существование и Герменевтика” Рикёр говорит о феноменологии противостояния религии и психоанализа. Существование для психоанализа - существование желания, и обнаруживается в археологии субъекта. Герменевтика феноменологии духа говорит о другом расположении источника смысла, не за субъектом, а впереди него, и поэтому она телеологична, здесь она ближе феноменологией религии, по Рикёру - эсхатологической, которая исходит из дешифровки религиозного объекта в ритуале, мифе, веровании, делает это, опираясь на проблематику священного, что определяет теоретическую структуру. Психоанализ же знает только символическое измерение, изучая следы вытесненных желаний, принимается лишь сетка значений, сложившаяся в бессознательном исходя из первичного вытеснения и согласно вкладам вторичного вытеснения, так он может найти лишь то, что заранее ищет. В своих поисках психоанализ наталкивается на язык двойного смысла, более того, психоанализ его обретает - именно существование психоанализа - доказывает значимость этого языка. Это язык символов несводимый к однозначным значениям. Здесь Рикёр идёт дальше, говорит, что оправдание герменевтики в том, чтобы искать в самой природе рефлексивного мышления принципы логики двойного смысла. “Лишь проблематика рефлексии узаконивает семантику двойного смысла” (1, стр.29).

О герменевтике мифа. В работе “Герменевтика и структурализм” Рикёр пишет о том, что интерпретация имеет свою историю и эта история является составной частью самой традиции; мы интерпретируем не просто так, а для того, чтобы высветить, продлить и тем самым поддержать жизнь традиции в которой сами находимся. Это означает, что время интерпретации некоторым образом принадлежит традиции. Но сама традиция жива благодаря своей интерпретации этого вклада. В попытке ответить на вопрос как интерпретация вписывается во время традиции, почему традиция живет лишь посредством и внутри интерпретации, как возможно пересечение этих двух временностей, Рикёр ищет некое третье, глубинное время. “Оно будет временем самого смысла” (2, стр.38). Дальнейший анализ проходит под знаком того, что весь этот груз взаимосвязанных времен надо исследовать вместе со структурой символа, того, что способно к двойному смыслу. Семантика метафоры может рассматриваться в структуре мифа, метафора как непрерывное мифотворчество, как же соотносятся символический слой метафоры (включающий двойной смысл) и миф? Рикёр говорит, что миф должен быть подчинён символу. Миф повествует о событиях начала и конца, принадлежащих фундаментальному времени - это дополнительное измерение для того символического плана, который историчен. Но уже воплощение мифа, повествовательное или в ритуале, не пребывает более в этом глубинном слое. “Движение от символа к мифу и мифологии - это переход от скрытого времени к иссякшему времени” (2, стр.41).

Несколько слов о методе

Методы герменевтической критики структурализма во многом сами по себе структуралистичны, но это не должно смущать, П.Рикёр говорил, что научность - это, по сути, структурализм: “структурализм принадлежит науке, и, если речь идёт о научном понимании, я не вижу в настоящее время более бесспорного и более плодотворного подхода, чем структурализм” (2, стр.42).

Одна из наиболее интересных идей метода, родилась из феноменологии, в герменевтике же её можно обозначить как некое обобщение понятия времени (вспомним, “время интерпретации” и “время традиции”), попросту, это введение в структурализм давно известного в естественных науках понятия “шкалы характерных времён”. Ещё предстоит дать этому шагу надлежащее обоснование. С идеей шкалы характерных времён тесно связана идея “двоякой причинности”. Рассмотрим некоторую систему в которой выделим быструю подсистему и медленную. Быстрая подсистема отличается малыми временами релаксации с точки зрения медленной, то есть очень быстро реагирует на процессы происходящие в медленной подсистеме и во вне, и всегда успевает прийти в равновесие быстрее медленной подсистемы, тогда мы можем попросту говорить о том, что быстрая подсистема всегда находится в равновесии с окружением, то есть, по отношению к ней, медленная подсистема - это медленно изменяющаяся среда, обеспечивающая некоторый набор параметров, который существенен для характера реакций быстрой подсистемы. В свою очередь факт, что быстрая подсистема всегда находится в равновесии, даёт некоторую новую увязку базовых процессов и эта увязка - закон “природы” для медленной подсистемы, параметры для её эволюции. Это и есть двойная причинность: медленная система поставляет параметры для быстрой (то есть, “окружающую среду”, которую быстрая система за время своей жизни, то есть в масштабе характерных для неё времён прихода к равновесию, произвольно менять не может), а быстрая поставляет медленной некий “закон природы” (вполне возможно было бы поменять местами во всём рассказе слова закон и параметры, но законом здесь называется то, что мы видим как закон). В качестве иллюстрации можно привести высказывание Рикёра о том, что “политические границы результат исторических обстоятельств” (3, стр.121). Здесь политика - быстрая система, а история - медленная.

Несколько слов о применении данного метода в структурной лингвистике. Здесь мы приходим к “синхронной лингвистике как к науке о состояниях, взятых в их систематических проявлениях” и “диахронической лингвистике - науке об эволюциях, происходящих в системе” (2, стр.45). По Соссюру: синхронистический план - это отношения, диахронистический - события. История является вторичной, медленной системой, и выступает в качестве искажения системы. В лингвистике эти искажения менее интеллигибельны, чем состояния системы: “лингвистика изначально синхронистична, а диахрония сама по себе интеллигибельна только в качестве сравнения предшествующих и последующих состояний системы; диахрония компаративна, и как таковая она зависит от синхронии”(2, стр.46).

Разбиение системы на медленную и быструю часть в этом методе не выглядит произвольным. Но тогда надо иметь смелость предполагать неизвестное, то есть, вообще, всё что угодно в быстрой подсистеме, - её эволюция происходит в рамках законов, поставляемых ещё более быстрыми подсистемами, это хорошо соотносится с, так называемой, феноменологической редукцией.

Системы, рассматриваемые в структуралистическом анализе всегда замкнуты и поэтому всегда релаксируют (в общем смысле: к определённой модели поведения ). То есть, релаксируют системы моделей. В рамках заданной парадигмы количество моделей ограничено - система всех моделей ограничена в своей структуре. Так что и описанная нами выше одна из моделей феноменологической редукции, по сути, синхронистична.

Герменевтика стремится объединить Что получил философ? и Как это получил философ? Но вопрос Как? не самоцель. Герменевтика в стремлении быть философией ставит именно вопрос Что . , но, как часть культуры, обращается к читателю и спрашивает его Как? , читатель вместе с автором отвечают на вопрос Как? и выясняют Что? Это, - именно, Что , со всеми его отношениями к философии, к читателю, главное, к структуре дискурса читатель-автор. Что становится частью дискурса, его медленной подсистемой, попадает под закон дискурса, перестаёт быть законом в себе, вопреки тому, что подразумевается в классической семантике структурализма. Что бы упредить упрёк в субъективизме отметим, что сама двоякая структура философии (её исследовательская и образовательная части, по Гуссерлю) здесь не постулат системы анализа, а объект критического рассмотрения, и вопросом Что здесь является именно структурная часть философской герменевтики. Останемся же причастными “времени самого смысла”.

1234

Название: Метафора Рикёра
Дата: 2007-06-07
Просмотрено 7500 раз