Реклама



Рефераты по философии

Истоки истории

(страница 13)

3. Мы выходим за границы истории в область основных пластов историчности, т. е. обращаясь к историчности мироздания в целом. От истории человечества ведет путь к той основе, откуда вся при­рода — сама по себе неисторичная — озаряется светом исторично­сти. Однако это доступно только спекулятивному мышлению, для которого служит своего рода языком тот факт, что навстречу историчности человека как будто что-то движется из недр природы в своем собственном биологическом облике, в ландша4>те и явле­ниях природы. Сами по себе они лишены смысла и случайны, являют собой катастрофы или равнодушное пребывание в мире, и все-таки история как бы одухотворяет их, будто они соответст­вуют друг другу и выросли из одного корня.

4. В эту сферу историчности нас приводит историчность нашей экзистенции. Из точки, где мы в безусловности своей ответствен­ности и выбора своего места в мире, своего решения, понимания того, что мы подарены себе в любви, становимся бытием, пере­секающим время в качестве историчности,— из этой точки падают лучи света на историчность истории посредством нашей коммуни­кации, которая, проходя через все исторически познаваемое, дости­гает экзистенции. Здесь мы выходим за границы истории в сферу вечного настоящего, здесь мы в качестве исторической экзистен­ции, пребывающей в истории, преступаем границы истории.

5. Мы преодолеваем историю, двигаясь к бессознательному. Дух человека сознателен. Сознание — то средство, вне которого нет ни знания, ни опыта, ни человеческого бытия, ни отношения к трансцендентности. То, что не есть сознание, называется бессоз­нательным. Бессознательное — это негативное, бесконечное по многозначности своего содержания понятие.

Наше сознание направлено на бессознательное, т. е. на все то, что мы находим в мире, что не сообщает нам, однако, своей внутренней сущности. Наше сознание опирается на бессознатель­ное, оно все время вырастает из бессознательного и возвращается к нему. Однако узнать что-либо о бессознательном мы можем только посредством сознания. В каждом сознательном действии нашей жизни, особенно в каждом творческом акте нашего духа, нам помогает бессознательное, присутствующее в нас. Чистое сознание ни на что не способно. Сознание подобно гребню волны, вершине над широким и глубоким основанием.

Это составляющее нашу основу бессознательное имеет двоякий смысл: бессознательное как природа, всегда покрытая мраком, и бессознательное как ростки духа, стремящегося быть открытым.

Если мы преодолеем историю, превратим ее в бессознательное в качестве сущего, которое открывается в явлении сознания, то это бессознательное никогда не будет природой, но будет тем, что

27Й

являет себя в создании символов, в языке, в поэзии, изображении и самоизображении, в рефлексии. Мы живем, не только основы­ваясь на нем, но и стремясь к нему. И чем отчетливее сознание выявляет его, тем оно становится субстанциальнее, глубже, шире в своем присутствии. Ибо в нем пробуждаются те ростки, чье бодрствование усиливает и расширяет его самого. Дух в своем движении в истории расходует не только нреднайденное бессоз­нательное, но и создает новое бессознательное. Однако обе эти фирмы выражения неправильны перед лицом единого бессозна­тельного, проникновение в которое есть не только процесс исто­рии духа, но которое есть бытие над, до и после всякой истории.

-Однако в качестве бессознательного оно определяется только негативно, с помощью этого понятия нельзя обрести шифр бытия, к чему тщетно стремился Э. Хартман * в мире позитивистского мышления. Бессознательное значимо лишь постольку, поскольку оно получает определенный образ в сознании и тем самым пере­стает быть бессознательным. Сознание — это действительное и истинное. Наша цель — углубленное сознание, а не бессозна­тельное. Мы преодолеваем историю, обращаясь к бессознатель­ному, чтобы тем самым прийти к углубленному сознанию.

Тяга к бессознательному, всегда охватывающая нас в беде, обманчива. Она остается таковой, пытается ли вавилонский бог повернуть вспять развитие шумного мира словами: «Я хочу спать» *, мечтает ли человек западной культуры вернуться в рай, в состояние, в котором он пребывал до того, как вкусил плод с дре­ва познания, считает ли он, что ему лучше бы не родиться, призы­вает ли вернуться к естественному состоянию до возникновения культуры, видит ли в сознании угрозу, полагает ли, что история пошла по ложному пути и ее надо повернуть вспять,— все это одно и то же в различных формах. Это не преодоление истории. а попытка уклониться от нее и от своего существования в ней.

6. Мы преступаем границы истории, когда видим человека в его высочайших творениях, в которых он сумел как бы уловить бытие и сделать его доступным другим. То, что в этой области, сделано людьми, позволившими уничтожить себя вечной истине, становле­ние которой осуществилось в языке, выходит за пределы истории, сохраняя, правда, исторический облик, и ведет нас через мир исто­рии к тому, что есть до всякой истории, и благодаря ей становится понятным нам языком. Тогда уже не встает вопрос: откуда и куда, вопрос о будущем и прогрессе, но во времени есть нечто, что уже не есть просто время и приходит к нам через все временное как само бытие.

История становится путем к надысторическому. В созерцании величия — в сотворенном, свершенном, мыслимом — история све­тит как вечное настоящее. Она уже не просго удовлетворяет лю­бопытство, а становится вдохновляющей силой. Величие истории в качестве предмета нашего благоговения связывает нас со сферой, возвышающейся над историей.

7. Понимание истории в ее целостности выводит нас за преде-

279

лы истории. Единая история перестает быть исгорией. Уловить это единство уже само по себе означает вознестись над исгорией, достигнуть основы того единства, посредством которого есть это единство, позволяющее истории стать целостностью. Однако это вознесение над историей, стремящееся к единству истории, само остается задачей в рамках истории. Мы живем, нс- обладая зна­нием о единстве, но, поскольку мы живем, вырастая из этого единства, наша жизнь в истории становится надысторической.

Вознесение над историей становится заблуждением, если мы уходим от истории. Основной парадокс нашей экзистенции, кото­рый заключается в том, что только в мире мы обретаем возмож­ность подняться над миром, повторяется в нашем историческом сознании, поднимающемся над историей. Нег пути в обход мира, путь идет только через мир, нет пути в обход истории, путь идет только через историю.

8. Взирая на долгую доисторию и краткую историю челове­чества, мы невольно задаем вопрос: не является ли исгория на 4юне этих сотен тысячелетий преходящим явлением:1 На этот вопрос, по существу, ответить нельзя, разве только общей фра­зой: то, что имеет начало, имеет и конец, пусть он придет даже через миллионы или миллиарды лет

Однако ответ, который не может нам дать наше эмпирическое знание, является излишним для нашею осознания бытия. Ибо даже если допустить, что наше представление об истории значи­тельно модифицируется в зависимости от тою, видим ли мы в исто­рии бесконечный прогресс или различаем тень ее конца, сущест­венным остается для нас то, что историческое знание в целом не есть последнее знание. Все дело в том, чтобы воспринимать настоя­щее как вечность во времени. История ограничена далеким гори­зонтом, в котором настоящее значимо как прибежище, некое утверждение себя, решение, выполнение. Вечное являет себя как решение во времени. Для трансцендирующею сознания экзистен­ции история растворяется в вечности настоящего.

Однако в самой истории перспектива времени остается, быть может, еще в виде длительной, очень длительной истории челове­чества на едином теперь земном шаре. В эгой перспективе каждый человек должен задать себе вопрос - какое место он гам займет, во имя чего он будет действовать.

12345678910111213

Название: Истоки истории
Дата: 2007-06-07
Просмотрено 15937 раз