Реклама



Книги по философии

В.Н.Порус
Рациональность. Наука. Культура

(страница 61)

- аргумент "неопределенности" (его связывают с именем А. Пуанкаре): реалист не может привести доказательств того, что избранная им теория истинна; ведь опыт может в равной степени поддерживать даже альтернативные теории, а метафизические доводы не должны быть критериями истинности в науке; отсюда-дилемма, стоящая перед реалистами, которые должны либо сказать, что опыт не является для них решающей инстанцией для проверки истинности теорий и тем самым покинуть почву научного эмпиризма, либо признать множественность истины, что делает это понятие явно нереалистическим;

- аргумент "научных революций", ставший популярным особенно в последние десятилетия: самые прочные убеждения в том, что научные теории дают истинное описание и объяснение реальности, разрушаются, когда наступает время радикальных концептуальных сдвигов в науке; "история науки не позволяет нам забывать, что даже самые фундаментальные теории и их объекты не будут служить нам вечно"300; трудность состоит в том, что "реализм предполагает, будто сточки зрения будущей науки наши нынешние теории будут считаться референтативными и частично или приблизительно истинными, тогда как история учит, если ока вообще чему-либо учит, что и сегодняшние теории будут опровергнуты, как это было в прошлом"301.

Мы видим, что эти, как и подобные, аргументы связаны с общей и фундаментальной проблемой истинности научных теорий. Именно к этой проблеме легко сводятся все возражения в адрес "научного реализма": правомерно ли говорить об истинности теории как о ее "соответствии" с реальностью?

Последовательный инструменталист не приемлет такого определения истины, как не соглашается и с его модификациями и уточнениями в реалистическом духе. Например, "научный реалист" может говорить о "приблизительной истине", то есть о том, что научные теории описывают и объясняют реальность только с некоторой степенью точности, с отдельных сторон, неполно и т.д. Относительная истина-не то же самое, что ложность. Скажем, теория идеальных газов может быть бесконечное число раз "опровергнута" опытом с реальными газами, но это не означает, что теория идеальных газов ложна; ведь она дает возможность осуществлять точные предсказания, близко подходя к истине- настолько, насколько того требуют наши практические интересы. Однако, замечает Дж. Уоррел, такое рассуждение все равно опирается на посылку о "соответствии с реальностью": чтобы знать, как близко подходит к действительности, к реальности утверждение теории, надо уже знать какова "на самом деле" эта реальность!

Или в ответ на аргумент "идеализации" от "научного реалиста" можно было бы услышать, что "на самом деле" теории не могут быть вполне эмпирически эквивалентными, одна из них должна быть истинной, а альтернативы-ложными. Эмпирическая эквивалентность несовместимых теорий-это временное состояние, и всегда остается надежда решить спор теорий, изобретая все новые и новые эксперименты. Верно, замечает Уоррел, но такое рассуждение доказывает лишь то, что мы не располагаем удовлетворительным критерием эквивалентности теорий, коль скоро тут приходится говорить обо всех возможных экспериментах. На практике, однако, ученые вынуждены поступать (и достаточно часто) в духе рекомендаций инструменталистов и полагать истинной ту теорию, которая удовлетворяет определенным методологическим критериям302.

С другой стороны, не следует примитивизировать позицию инструментализма; во всяком случае его классики (А. Пуанкаре, П. Дюгем) никогда не рассматривали научные теории как набор инструментов, выбор которых чисто произволен. Напротив, они видели основание применимости этих "инструментов" в их относительных достоинствах (простоте, широте, применимости и т.п.), проверяемых именно опытным путем. Однако среди этих достоинств они не помещали такую характеристику, как "соответствие с реальностью", поскольку вкладывали в это понятие метафизический смысл, несовместимый с требованиями научного метода. С точки зрения А. Пуанкаре, отмечают исследователи, "одинаково неверно было бы сомневаться в истинности научных теорий или верить в абсолютную непогрешимость науки, отрицать ценность добытых учеными знаний или приписывать их творениям статус окончательной, непререкаемой истины"303. В своей методологической позиции выдающийся французский ученый искал противовес неприемлемой метафизике. В то же время "научный реализм", с точки зрения инструментализма, берется за невыполнимую задачу: быть одновременно методологической и метафизической доктриной.

Что может возразить инструментализму "научный реализм"? Сослаться на реалистическую склонность ученых? Действительно, ученые стремятся формулировать истинные утверждения о реальности и видят в этом цель научного познания. Но инструменталисты отрицают не это, а возможность достижения данной цели.

"Научные реалисты" утверждают, что без реалистической интерпретации бессмысленно говорить о научном прогрессе и вообще развитие науки становится необъяснимым чудом. "То, что термины зрелых научных теорий являются, как правило, обозначающими, ... что теории, принятые в зрелой науке, являются приблизительно истинными, что один и тот же термин может обозначать одну и ту же вещь, даже если он встречается в различных теориях,-все эти утверждения рассматриваются научным реалистом не как тавтологии, а как условие единственно научного объяснения успеха науки и, следовательно, как условие любого адекватного описания науки в ее отношении к своим объектам", - поясняет Х. Патнэм304. Но инструменталисты возразят, что "успех науки", то есть возрастающую способность научных теорий объяснять и предсказывать явления, можно описать без всякой ссылки на "истинность" или "приблизительную истинность"; более того, сами эти понятия следует определить через понятие "эмпирической успешности", а если такая попытка не удастся, то и вовсе отказаться от них.

Такой путь, по существу, предлагает Л. Лаудан. В истории науки, утверждает он, можно найти массу примеров, когда "эмпирически успешными" были теории, которые с современной точки зрения нельзя считать даже в минимальной степени истинными (теория хрустальных небесных сфер, гуморальная теория в медицине, химия флогистона, теория эфира и т.п.). Некоторые "научные реалисты", в принципе соглашаясь с такими примерами, все же настаивают, что теории должны характеризоваться своей истинностью. Например, К. Хардин и А. Розенберг попытались доказать, что: а) как теории, которые в прошлом использовались для объяснения и предсказания явлений, так и понятия, объем которых с современной точки зрения пуст, тем не менее могут считаться приблизительно истинными (таковы атомистика Дальтона, генетика Менделя и др.); б) такого рода понятия, не имея денотатов, все же обладали референцией, поскольку "указывали" на те же (или почти те же) явления, какие впоследствии были объяснены современными, "более истинными" теориями305. Лаудан считает, что эта попытка неудачна. Во-первых, "истинная" теория, понятиям которой ничто не соответствует в реальности,-это если не абсурд, то совсем не "реалистическая" концепция, некий "реализм без реальности". Во-вторых, референция, столь резко отделенная от денотации,-слишком аморфное семантическое понятие; ведь в таком случае можно говорить и о том, что "стремление к своему естественному месту" у Аристотеля обладало той же референцией, что и современное понятие гравитации, эфир указывал на то, что теперь называют "электромагнитным полем" и т.д. Не слишком ли далеко можно уйти в этом направлении?

Тот факт,-заявляет Лаудан,-что а) две теории занимаются в точности одними и теми же (или многими одинаковыми) проблемами и б) эти теории связывают решаемые ими проблемы в сходные "узлы", конечно, еще не говорит о том, что в) онтологические конструкты этих теорий, вводимые с целью объяснения, "указывают" на одни и те же объекты306. Если же стать на точку зрения Хардина и Розенберга и считать "эмпирическую успешность" теории гарантом существования теоретических объектов, то доктрина "научного реализма" превращается всего лишь в спорную семантическую теорию, не имеющую ясной эпистемологической основы; претензии же на такую эпистемологию, то есть попытки определить "приблизительную истинность" без опоры на "эмпирическую успешность", выглядят не более чем утопическими грезами. Отсюда, согласно Лаудану, следует вывод: "научный реализм" -необоснованная доктрина; наука-не движение к Истине, а род рациональной, то есть подчиненной ряду интеллектуальных норм и правил, деятельности по решению проблем307.

3. Истинность или эмпирическая адекватность? "Научный реализм" в полемике против "конструктивного эмпиризма"

Последовательный инструментализм (особенно после критики его со стороны К. Поппера) не пользуется откровенной поддержкой в современной философии науки. В полемике с "научными реалистами" чаще выдвигаются смягченные или более тонкие концепции, которые хотя и открещиваются от крайностей инструментализма, но по сути родственны ему. Наряду со взглядами Лаудана в этом отношении может быть поставлен "конструктивный эмпиризм" Б. ван Фраассена. Смысл его позиции в следующем.

По отношению к научным теориям уместны два типа вопросов: а) о структуре теории и ее методологических характеристиках; 6) об отношении теории к фрагменту реальности, к ее предметной области. Между "научными реалистами" и "конструктивными эмпиристами" нет согласия по вопросам первого типа, дискуссия идет по содержанию и формулировкам вопросов второго типа.

Название книги: Рациональность. Наука. Культура
Автор: В.Н.Порус
Просмотрено 164447 раз

......
...515253545556575859606162636465666768697071...