Реклама





Книги по философии

Мирча Элиаде
От Залмоксиса до Чингиз-хана

(страница 9)

Страбон добавляет, что "когда гетами стал править Буребиста, честь быть первосвященником выпала Деценею. А пифагорическая практика воздерживаться от мяса осталась у них от самого Залмоксиса".

В другом месте Страбон возвращается к истории современных ему гетов, в частности, сообщает о судьбе Буребисты: "Гет Буребиста, взяв в руки бразды правления над своим народом, вызволил его из больших невзгод, порожденных бесконечными войнами, и столь далеко продвинул в деле ремесел, что за короткий срок создал великую империю, подчинил себе большинство соседей. Даже римляне его боялись, ибо он бесстрашно переправлялся через Истр и совершал набеги на Тракию до самой Македонии и Иллирии... Дабы упрочить свою власть, Буресбиста советовался в делах с Деценеем, знахарем, скитавшимся в прошлом по Египту и знавшим многие знамения, по которым он угадывал желания богов. Считалось, что Деценей, как в свое время и Залмоксис, был проникнут божественным духом".

Страбон сообщает, что гетам удалось убедить выкорчевать виногрдники и жить без вина, и это лишний раз доказывает их полное послушание. Тем не менее некоторые из них восстали против Буребисты и свергли его до того, как римляне снарядили экспедицию в Дакию.

Страбон заимствует некоторые эпизоды у Геродота, однако изменяет их и добавляет новые подробности. Так, Страбон сообщает, что Залмоксис был рабом Пифагора, однако от своего учителя он перенял не доктрину бессмертия души, а "небесные науки", то есть науку предсказания будущего по небесным светилам. Страбон добавляет путешествие в Египет, знаменитую страну магии. С помощью познаний в астрономии, магии и дара прорицательства Залмоксису удалось стать советником правителя. Будучи первосвященником и пророком "самого почитаемого местного бога", Залмоксис уединился в пещере на горе Когайнон, где принимал лишь правителя и своих слуг, которые стали почитать его как бога. По мнению Страбона, тот же сценарий повторился и с Деценеем, что должно подтверждать устойчивость "пифагорической доктрины", то есть вегетарианство гетов.

Очевидно, что Страбон (а вернее, Посейдоний) имел и другие источники, помимо переданных Геродотом. Однако у Страбона речь идет о карпатских даках, знаменитых в романском мире благодаря удивительной победе Буребисты, тогда как информация Геродота относилась в основном к гетам понтийско-дунайского региона {прочем, вполне вероятно, что и сам культ Залмоксиса претерпел изменения за истекшие четыре иска. Особое впечатление на Страбона произвел исключительный престиж первосвященника, пророка и советника правителя, обожествленного и жившего в уединении на недоступной вершине священной горы. И еще одна деталь очень важна для Страбона: Залмоксис, а затем и Деценей, сделали столь блестящую карьеру благодаря своим познаниям в астрологии и мантике. Знание небесных светил, о которых пишет Страбон, находит реальное подтверждение. Храмы в Сармизегетузе и в Костештах с очевидной ураново-солнечной символикой играли также важную календарную роль.

Мы еще остановимся на сообщении Иордана об астрономических познаниях дакийских священников. Что касается "священной горы" Когайнон, то ее название, засвидетельствованное только у Страбона, не внушает доверия и, похоже, не принадлежит фрако-дакийской лексике. Однако у нас нет достаточных оснований усомниться в подлинности сообщения о местопребывании первосвященника. На всей огромной карпатско-дунайской и балканской территории, а также в других местах (в Малой Азии, Иране, Индии) с незапамятных времен и до начала нашего века вершины гор и пещеры были излюбленными местами уединения для аскетов, монахов и созерцателей всех мастей.

На новом этапе дакийской религии, зафиксированном Страбоном, характер Залмоксиса претерпел существенные изменения. В первую очередь, произошла идентификация бога Залмоксиса и его первосвященника, который был обожествлен и получил то же имя. Этот аспект культа Залмоксиса не был известен Геродоту, однако это не означает, что идентификация первосвященника и бога явилась нововведением, поскольку, как мы убедились, речь идет о характерной особенности фрако-фригийцсв. Впрочем, не исключено, что мы имеем дело с кельтским влиянием или же с определенным процессом, длившимся два-три века, в результате которого первосвященник Залмоксиса завоевал достаточный авторитет для того, чтобы считаться представителем бога, а потом и самим богом.

У Страбона-Посейдония мы больше не находим отголосков мистериального культа в том виде, как его описал Геродот. Залмоксис больше не изображается как ученик Пифагора, давший гето-дакам откровение о бессмертии души, теперь он - обыкновенный раб, постигший искусство угадывать будущее по звездам. Для Страбона самым неоспоримым доказательством преемственности от Залмоксиса, раба Пифагора к Деценею служит вегетарианство гето-даков, о котором Геродот не упоминает. Наконец, для Страбона культ Залмоксиса обусловлен образом первосвященника, который живет в одиночестве на вершине горы, одновременно являясь первым советником правителя. Культ Залмоксиса - "пифагорический", поскольку исключает употребление в пищу мяса.

Очевидно, что Страбон не знал, что он повторяет знаменитую историю Залмоксиса, которая была известна каждому образованному человеку во времена Геродота. Вполне вероятно, что новые сведения касались лишь возвышения первосвященника, а также "пифагорического" аскетизма даков. Нам трудно судить, в какой мере эсхатологическая природа инициации и мистерии Залмоксиса, описанная Геродотом, сохранилась во времена Страбона. Несомненно лишь то, что пролить свет на эзотерический аспект культа Залмоксиса может лишь анализ образа первосвященника.

ОТШЕЛЬНИКИ И МУДРЕЦЫ

Мы уже приводили сообщение Страбона о theosebeis и kapnobatai мизийцев, проживавших на правом берегу Дуная. Эти аскеты и созерцатели были вегетарианцами и питались медом, молоком и сыром. Страбон добавляет, что и среди фракийцев находились праведные отшельники, жившие вдали от женщин и известные под именем ktistai. Их почитали за то, что они посвящали себя богам и "жили, не ведая страха". По сообщению Флавия Иосифа, даки называли этих аскетов и созерцателей pleistoi, именем, которое Скалигер предлагал прочитывать как polistai.

Это имя породило противоречивые толкования. Пырван усматривал в ktistai греческий термин ktistes "основатель" и, принимая прочтение Скалигера, переводил polistai как "основатель города". Выдающийся археолог полагал, что первое имя ktistai применялось гетами на правом берегу Дуная, тогда как жители левого берега и даки пользовались словом polistai. Может быть, это и так, однако, по замечанию Е. Лозован, Страбон писал о фракийцах, тогда как Флавий Иосиф - о даках. Как бы там ни было, ясно, что эти имена не означают ни "основатель", ни "основатель города". Жан Гаже и Лозован доказали, что прочтение, предложенное Скалигером, polistai, маловероятно. Гаже предложил довольно смелую интерпретацию слова pleistoi. Следом за Томашеком и Казаровым он связал pleistoi с именем фракийского бога Pleistoros, а затем дополнил свою версию посвящением некой Диане Плестренсис, жившей в период правления Адриана, а также различными южнодунайскими топонимами (среди которых и Плиска в южной Добрудже). В результате он реконструировал корень pleisk (ср. рум. plisc). Эта версия была подвержена критике со стороны Ф. Альтхайма и Лозован. Последний предложил другой индоевропейский корень

*pleus и его фракийскую форму pleisc, от которого произошел румынский plisc, а также

opleiskoi, pleistoi, pilcati (то есть те, кто носил на голове "pilos"). "Теперь нам ясно, кто такие pleistoii. Это - отшельники и вегетарианцы, покрывавшие голову pilos подобно дакийской знати". Что же до ktistai, то Д. Дечев выводит этот термин из индоевропейского sqei-d, "разлучать", откуда фракийское skistai "разлученные, изолированные, отшельники".

Нам важно уяснить, что существовали группы праведников, которые вели отшельнический, монашеский образ жизни, принимали обет безбрачия, отказывались от мяса. Ипполит сообщает легенду, согласно которой Залмоксис якобы распространил учение Пифагора среди кельтов. Эта легенда лишний раз подтверждает важность, которую придавали к поздней античности традиции, изображающей религию Залмоксиса как доктрину бессмертия души. Некоторые современные ученые высказали предположение о родственности касты друидов и фракийских и гето-дакских братств. Характерные для друидов высокий авторитет первосвященника, вера в бессмертие и сакральное знание, обретаемые после инициации, наводят на мысль о сходстве с даками. Впрочем, нельзя не учитывать и определенного кельтского влияния, поскольку кельты жили одно время в западных регионах Дакии. Поэтому не исключено, что в эпоху Страбона "мистериальная" традиция культа Залмоксиса по-прежнему поддерживалась отшельниками и верующими гето-даками. Также возможно, что эти уединившиеся аскеты каким-то образом зависели от первосвященника.

Важность первосвященника особо подчеркивалась Иорданом, который, несмотря на то, что жил в VI в., пользовался более ранними источниками, такими, как Кассиодор и Дион Крисостом. Иордан полагал, что воссоздает историю своих предков, готов, и нам еще предстоит разобраться в путанице с именами "геты" и "готы". Согласно Иордану, у даков был царь, Залмоксис, "человек большой философской эрудиции", а до него правил другой мудрец, Зеута, за которым последовал Деценей. Дициней стал сообщником царя Боруиста во времена, когда Сулла правил римлянами, то есть около 80 г. до н. э., и эта датировка соответствует истине. По Иордану, деятельность Деценея носила культурный и религиозный характер. С одной стороны, он изображен героем-просветителем (в соответствии с представлениями поздней античности), с другой стороны, он проявил себя как реформатор религиозных структур.

Название книги: От Залмоксиса до Чингиз-хана
Автор: Мирча Элиаде
Просмотрено 20113 раз

1234567891011