Реклама





Книги по философии

Поль Валери
Об искусстве

СОДЕРЖАНИЕ

О ПОЛЕ ВАЛЕРИ. А. Вишневский

I

ВВЕДЕНИЕ В СИСТЕМУ ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ. Перевод В. Козового

ПРИМЕЧАНИЯ. Перевод В. Козового

ЗАМЕТКА И ОТСТУПЛЕНИЕ. Перевод С. Ромова

ПРИМЕЧАНИЯ. Перевод В. Козового

ВЕЧЕР С ГОСПОДИНОМ ТЭСТОМ. Перевод С. Ромова

КРИЗИС ДУХА. Перевод А. Эфроса

"ЭСТЕТИЧЕСКАЯ БЕСКОНЕЧНОСТЬ". Перевод В. Козового

ВСЕОБЩЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ИСКУССТВА. Перевод В. Ко­зового

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО. Перевод В. Козового

ИЗ "ТЕТРАДЕЙ". Перевод В. Козового

СМЕСЬ. Перевод В. Козового

II

ЭВПАЛИНОС, ИЛИ АРХИТЕКТОР. Перевод В. Козового

ДУША И ТАНЕЦ. Перевод В. Козового

ПРОБЛЕМА МУЗЕЕВ. Перевод А. Эфроса

ФРЕСКИ ПАОЛО ВЕРОНЕЗЕ. Перевод В. Козового

ВОКРУГ КОРО. Перевод В. Козового

ТРИУМФ МАНЕ. Перевод А. Эфроса

БЕРТА МОРИЗО. Перевод В. Козового

ДЕГА, ТАНЕЦ, РИСУНОК. Перевод В. Козового

СЛОВО К ХУДОЖНИКАМ-ГРАВЕРАМ. Перевод В. Козового

МОИ ТЕАТРЫ. Перевод В. Козового

ВЗГЛЯД НА МОРЕ. Перевод В. Козового

III

ЛЮБИТЕЛЬ ПОЭЗИИ. Перевод В. Козового

ПИСЬМО О МИФАХ. Перевод В. Козового

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ К "ПОЗНАНИЮ БОГИНИ". Перевод В. Козового

ЧИСТАЯ ПОЭЗИЯ. Перевод В. Козового

ВОПРОСЫ ПОЭЗИИ. Перевод В. Козового

ПОЭЗИЯ И АБСТРАКТНАЯ МЫСЛЬ. Перевод В. Козового

ПОЛОЖЕНИЕ БОДЛЕРА. Перевод А. Эфроса

ПИСЬМО О МАЛЛАРМЕ. Перевод А. Эфроса

Я ГОВОРИЛ ПОРОЙ СТЕФАНУ МАЛЛАРМЕ... Перевод В. Козового

ПРЕДИСЛОВИЕ К "ПЕРСИДСКИМ ПИСЬМАМ". Перевод В. Козового

ИСКУШЕНИЕ (СВЯТОГО) ФЛОБЕРА. Перевод В. Козового

КОММЕНТАРИИ. В. Козовой

ПОЛЬ ВАЛЕРИ. (Хронологический очерк жизни и творчест­ва). В. Козовой

БИБЛИОГРАФИЯ. Составил В. Козовой

О ПОЛЕ ВАЛЕРИ

Замедлил бледный луч заката

В высоком, невзначай, окне...

А. Блок

Цикл стихотворений Поля Валери, созданный на рубеже 20-х го­дов нашего века, значил в литературе Франции больше, чем сотни страниц его прозы на случай -- так думали наши старшие совре­менники накануне второй мировой войны. Тогда слава Валери-поэта была в зените. Но прошли годы, Валери-поэт давно замолк, Валери-человек умер на следующий день после победы, и стало очевидным, как высоко стоят в мнении читателей и критиков его произведения в прозе -- эссе, диалоги, речи, статьи, комментарии -- свидетельства глубокого проникновения писателя в духовные пери­петии своего века, его сознательного отпора помрачению искусства и мысли XX столетия на Западе. На первый план вышел Валери -- моралист, критик, мыслитель.

Но путь его переоценок и сегодня не пройден до конца. Теперь "тайну" Валери все усерднее ищут не в его произведениях в сти­хах и прозе, а в опубликованных посмертно и пока еще не пол­ностью разгаданных личных "Тетрадях", куда в течение всей своей жизни он заносил для самого себя, без строгой системы, мысли, наброски, наблюдения, выводы критического, аналитического, экс­периментального характера. В своих догадках и поисках, в бесчис­ленных записях, образующих фрагменты любопытной летописи его интеллектуальной жизни, уже объявленных кое-кем "главным про­изведением" Валери, он то и дело совершал, как отметили новей­шие критики, смелые вторжения (позднее вошедшие в такую моду!) в сферы математики и физики, современной логики и знаковых систем, семантики и анализа структур и т. п.

Мы не станем решать здесь предвзятый или попросту праздный вопрос: кем был, в сущности, Валери -- лирическим поэтом, тон­ким эссеистом доброй французской школы или не ведавшим того пророком некоторых духовных неврозов нашего великого века? Тем более что предлагаемая читателю книга идет своим путем: она не содержит ни переводов лирики Валери, ни систематического собрания его трактатов и статей, а строится по свободному плану антологии, охватывающей опыты и размышления писателя об ис­кусстве и творчестве. И пусть этот подлинный материал, становя­щийся впервые доступным на русском языке, говорит сам за себя.

Далекий от претензии на полноту истины о Валери, а пуще от всякой модернизации, автор этих строк хотел бы следовать по по­рядку за фактами. Именно поэзия принесла Валери литературную известность, и в ней корень и начало его личности и параболы его творчества.

Поэзия других стран, других языков -- трудный предмет для описания и разбора. Он тем более труден, когда речь идет о вре­мени коренных перемен, целого стихийного переворота, каким было начало нынешнего века в судьбах поэзии и каким оно отошло в литературное прошлое. Когда сегодня обращаешься к Валери-поэ­ту, испытываешь ощущение завершенного этапа, давно переверну­той страницы. Среди гроз, крушений и конвульсий междувоенного двадцатилетия на Западе эта страница хранила отблески более ран­него состояния буржуазной культуры -- того этапа, когда, за поро­гом декаданса в его "мирной", романтической фазе, только начинали вырисовываться контуры надвигавшейся вальпургиевой ночи модер­низма, его крайних, судорожно изменчивых форм.

К этому специфическому моменту рубежа между поэзией сим­волизма конца предыдущего века и атакой авангардизма XX сто­летия, между закатом пресловутой "прекрасной эпохи" сытой бур­жуазной Франции "fin de siиcle" и более поздними стадиями упадка целиком относится поэзия Валери. Все его стихотворе­ния, опубликованные к началу 20-х годов, составили томик в ка­кую-нибудь сотню страниц. На этом, собственно, поэтическое твор­чество Валери прекратилось. Но во Франции и за ее рубежами оно заполнило своим эхом все годы до начала второго мирового конфликта. Рильке, увлекавшийся в последний период своей жизни переводом стихов Валери на немецкий язык, писал при посылке этих переводов своим французским корреспондентам: "Как могло быть, что я не знал о нем ничего столько лет... Я был один, я ожидал, все мое творчество ожидало. Но вот я прочел Валери, и я понял, что ожидание мое окончилось... ".

Но и французский литературный мир до этой поры, по сущест­ву, не знал Валери. Когда были созданы и изданы его лучшие сти­хотворения, поэту исполнилось пятьдесят лет. Среди избранных завсегдатаев литературных салонов, среди писателей и поэтов -- друзей и просто знакомых, среди издателей и критиков модернист­ского и консервативного толка, в публикациях для немногих и в солидных буржуазных журналах поэтические опыты Валери вне­запно приобрели огромный престиж и признание. Поразительное сочетание в этих лирических композициях строгой традиционной формы с глубоко затаенным смыслом, мерцающим сквозь образно-языковую ткань, казалось почти сенсационным. Одного этого было бы достаточно для объяснения литературного успеха убеленного сединами "дебютанта", и не только в буржуазной Франции XX ве­ка. Но чтобы понять по существу явление Валери-поэта, надо за­глянуть и дальше, и глубже.

Его путь к известности был невидим со стороны, но это был необычный путь, не лишенный значительности.

Уроженец французского города Сэт на побережье Лангедока, по семейным истокам, полуитальянец с примесью корсиканской кро­ви, выходец из чиновничьей буржуазной среды, Валери на пороге 90-х годов прошлого века слушает курс юридических наук в Мон­пелье. Рано погрузившись в мир французского символизма, в его пряную тепличную атмосферу, он пробует силы в поэзии, завязы­вает дружеские отношения с молодыми столичными литераторами, публикует с их помощью первые стихи. В двадцатитрехлетнем воз­расте он переезжает в Париж, где сближается с кругом Малларме и самим "мэтром", который, втайне священнодействуя над своим последним замыслом "абсолютной поэмы", ведет уединенную жизнь отставного преподавателя лицея и общается только со своими "вер­ными". Увлечения, связи, благосклонность "мэтра" -- все сулило молодому Валери карьеру келейного литератора, служителя модной "магии слова", эпигона эпигонов символизма. Но духовные кризисы юности, жестокие сомнения в себе самом и своих пристрастиях, взыскательность интеллекта и вкуса, необычный для среды и воз­раста диапазон умственных интересов сделали свое. Валери не стал литератором. "Когда мне минуло двадцать лет, -- писал он впо­следствии, -- я как бы преобразился вследствие душевных и умст­венных терзаний... Отчаянный натиск этой внутренней самозащиты разрывал мое сознание, противопоставляя меня самому себе и при­водя к самым суровым суждениям обо всем, что было до тех пор предметом моего обожания, восхищения и страстного увлечения".

Перелом во всем его значении раскрылся не сразу. Как раз к этому трудному, памятному на всю жизнь моменту личного разви­тия -- середине последнего десятилетия прошлого века -- относит­ся трактат Валери, озаглавленный "Введение в систему Леонардо да Винчи". В этом сочинении поры страданий молодости -- страда­ний не сентиментального, а сугубо интеллектуального свойства -- нашла отражение вся мятущаяся кризисная проблематика, одоле­вавшая сознание двадцатипятилетнего писателя: диалектика личного и сверхличного, эмоционального и рационального у художника, по­иски собственного "я" в ослепительном свете небывалых, дерзких абстракций. Блестящие изыскания, содержащие квинтэссенцию мно­гих разновидностей идеализма, изложенные в изящной, хотя и трудной, загадочно-затемненной форме, сохранили притягательную силу прообраза для литературы такого рода и в наши дни, как можно судить по комментариям и принятым трактовкам этого тру­да Валери на Западе. Спекулятивный замысел молодого Валери не был порожден интересом к теории изобразительного искусства. Его трактат был мировоззренческим исповеданием веры, зеркалом погружения автора в сферу математических, логических, естествен­нонаучных штудий. Невозмутимо серьезный тон и абстрактный язык этой умозрительной экзегезы были под стать претензии молодого мыслителя -- охватить и выразить духовные основы творческого акта, законы и отношения искусства и познания.

Название книги: Об искусстве
Автор: Поль Валери
Просмотрено 139436 раз

...
1234567891011...